Франсуа жил так, чтобы никто не догадывался о его азиатских корнях: после ссоры с отцом он полностью оборвал контакт с китайской семьёй, а на вопросы о происхождении врал, что является приёмным сыном. Десять лет он строил жизнь, не желая вспоминать о конфликте, который отдалил его от родных, и даже сам стыдился той части себя, которая связывала его с Китаем.
